п»ї Сергей Марков
Глава "Россия", часть 1
06.11.2009

                                          УПРАЗДНЁННАЯ «РОССИЯ»
                                          Ю.А. Алексеев — гостиница «Россия»

Гостиница «Россия» — метафора. Символ великой эпохи великой страны. В ней все было символично начиная с открытия к 50-летию Октябрьской революции и местоположения — на Красной площади, кончая упразднением на рубеже веков и тысячелетий. Для нескольких поколений москвичей «Россия» была государством в государстве, притом порой более демократичным и открытым, чем вся шестая часть земли под названием СССР. Давайте вспомним. Давайте послушаем последнего директора «России», человека, большая часть жизни которого была связана с этой великой гостиницей, — Юрия Александровича Алексеева.


 — И ваша собственная судьба тоже ведь символична, Юрий Александрович… Имею в виду историю с отцом.

Image
Ю.А.Алексеев
— Да, вы правы. Я рос без отца. И мама долго, до смерти Сталина, скрывала, что он был осужден на десять лет: говорила, что в отъезде, бросил нас и сошелся с другой женщиной… А на самом деле, в это время с десятками тысяч других заключенных отец строил канал Волго-Дон… Мои родители были простыми служащими, совершенно простыми, однако от репрессий это не спасло. Я родился в 1942 году в Москве. Жили мы в Лужниках, в городке метростроевцев — так называли бараки, стоявшие неподалеку от нынешнего метромоста.
— Бедовое было детство?
— Еще бы! Улица, карты, домино… Правда, в школе я всегда был круглым отличником, учеба легко давалась. После школы поступил в электромеханический техникум имени Красина, окончил хорошо, с отличием — мне даже предоставили право самому выбрать место дальнейшей работы. Решил идти «туда, где больше платят», уж очень деньги были нужны. Таким образом, оказался в «Мосэнергоремонте», который занимался ремонтом электростанций страны, объездил весь СССР! Работал на Сталинградской ГЭС, на Ингури-ГЭС в Грузии, в Сталиногорске под Тулой… Затем поступил на вечернее отделение Московского энергетического института. Потом — армия (служил в ракетных частях в Группе советских войск в Германии), затем — снова учеба, перевод в отпочковавшийся от МЭИ Московский институт радиотехники, электроники, автоматики. И, наконец, работа в МГУ имени Ломоносова — там за несколько лет прошел все должности: рабочий, техник, мастер, старший мастер, заведующий лабораторией. Увлекся биологией, но вовремя понял, что для науки не создан, стал главным инженером.
— Все жду, когда на авансцену выйдут гостиницы…

«Пришел в гостиницу “благодаря” пожару»
— Так и работал бы в МГУ, не случись в феврале 1977 года в гостинице «Россия» грандиозный пожар.
— Но что тогда все-таки произошло, Юрий Александрович? Помню, услышали: «“Россия” горит!», помчались от журфака, то есть от Манежной площади, за полминуты добежали до «России», а она вся, казалось, в огне!
— Темная история.
— Ходили слухи, что чуть ли не сухумские воры в законе подожгли. По одной из версий, с которой меня ознакомили сотрудники КГБ (я писал о них репортажи для западногерманского журнала «Штерн»), «люди вора в законе Лакобы устроили пожар в “России” из-за ссоры при дележке черных ставок на бегах — думали кое-кого припугнуть, а получился большой костер»… Это так?
— Такой версии я не слышал. Официальная версия: радист на пятом этаже оставил на столе включенный паяльник, вышел из радиорубки…
— Вы сами в это верите?
— Факт то, что пожар возник сразу в десятках мест Северного корпуса — и вот это никак не вяжется с официальной версией. И еще факт — парень, который якобы оставил включенный паяльник, был осужден и почти сразу в тюрьме повесился. Архитекторы говорили мне, что пожар был спровоцирован с помощью какого-то порошка… Погибли больше 40 человек. Общая площадь гостиницы была тогда 226 000 квадратных метров, четверть выгорела. Люди не столько сгорали, сколько задыхались от выделений горевшего пластика и ковров. Дым был чрезвычайно ядовитым, я на себе его испытал, когда в 1989 году случился второй, маленький пожар на третьем этаже «России», тогда погиб один человек.
— То есть в 1989-м вы уже работали в «России»?
— К тому времени уже 12 лет отработал! Дело в том, что после грандиозного пожара в 77-м в гостиницу, естественно, назначили нового директора — Сергея Егоровича Смирнова. Он был заместителем председателя Пролетарского райсовета, а его близкий родственник был нашим соседом по даче…
— Вот как важно иметь хороших соседей по даче! А где дача-то стояла — на престижной Рублевке?
— Увы, нет, под Подольском выдавали по шесть соток участочки. Наши оказались соседними, разделенными забором. Ну, по-соседски разговорились — Смирнов тогда подбирал новую команду и предложил мне место главного инженера. Коллектив большой, 3000 человек, но у меня, несмотря на молодость, уже был опыт. В МГУ более 300 человек были в подчинении, а говорят, если руководил коллективом больше сотни, то значения не имеет, будь потом хоть десять тысяч!
От таких предложений не отказываются. Стал вникать. Обошел, облазил всю гостиницу, от подвалов до крыш…
Очень хороший там был коллектив! Настоящие патриоты «России» — не столько за деньги работали, сколько за идею, престиж. Хотя деньги, конечно, тоже имели значение. А платили в «России» хорошо — у меня, например, выходило две с половиной сотни рублей, бывали и премии, гостиница-то на всех конкурсах блистала, первые места занимала.
Очень достойным и грамотным руководителем был Смирнов. Кадры наши утверждались в Московском горкоме партии, но, по сути, нами руководило Управление делами ЦК КПСС, там мы и отчитывались. Еще хочу отметить добрым словом моих заместителей Кузнецова Василия Васильевича, Портного Владимира Максимовича, секретаря парткома, то есть второго после директора человека в гостинице, нашего комиссара Волкова Вячеслава Ефимовича, который прошел большую комсомольскую школу, был секретарем Пролетарского райкома… Я пришел, когда уже шла подготовка к московской Олимпиаде—80. Мы очень серьезно готовились — основное внимание, конечно, уделялось режиму, безопасности…

«Иностранцы вели себя в “России”,
как варвары»
— Наверное, и Комитет государственной безопасности СССР вас непосредственно курировал?
— Да, курировал. С КГБ у нас нормальные отношения были, деловые. Приходили от них технари, проверяли лифты, теплоснабжение, электрику, да все!
— А специальных номеров с подслушивающими устройствами у вас было много?
— Конечно, были. Но сколько — не знаю. Бакатин знал. (В 1991 году Вадим Бакатин был председателем КГБ СССР. В этой должности, в знак «доброй воли» передал американской стороне чертежи подслушивающих устройств в посольстве США в Москве. — Прим. ред.). Мое, кстати, мнение: так поступать нельзя. Помню, на другой день после того, как он заявил, что все везде прослушивается, ко мне нагрянули человек 30 корреспондентов — американских, японских, французских, — забили мой кабинет и пытали: где у вас прослушка, покажите!
— В «России» всегда иностранцев было много, насколько я помню. Еще учась в школе, мы приходили, чтобы приобщиться, так сказать, понюхать запахи фирменных сигарет, парфюма, заморских напитков…
— У нас ежедневно проживали не менее тысячи иностранцев! И постоянно они доставляли нам неприятности, наносили ущерб. Например, сбивали датчики противопожарной безопасности, принимая их за подслушивающие или вообще, как заявил мне один голландец, за медленно отравляющие устройства. Мол, какие же дураки эти русские, на самом видном месте установили! Что именно установили — никто не разбирал. А гостиница у нас была замечательно оборудована! На радиаторах стояли датчики, поддерживающие температуру в комнате, к ним вела трубочка, заполненная эфиром, открывающим и закрывающим клапан с горячей водой, это тоже смущало иноземцев. Думали — или подслушивающее устройство, или камера наблюдения, срывали, эфир выходил, запах стоял… А штука дорогая, валютная, надо было идти в Госплан, выбивать доллары… Короче, как варвары, вели себя в «России» цивилизованные иностранцы.
— Но ведь и на самом же деле подслушивали и на камеру снимали! Вы не можете это отрицать, Юрий Александрович, вы, удостоенный медали «За верность Родине» в честь 90-летия со дня рождения Юрия Владимировича Андропова, много лет возглавлявшего КГБ СССР!
— Конечно, не без этого. Но как-то все по-простому, примитивно. Например, рядом с банкетными залами были специальные комнаты со стенами не до потолка. И по согласованию с директором гостиницы там сидел офицер с магнитофоном, записывал то, о чем говорилось на банкетах. Потом запись расшифровывалась, смотрели — безобидная бытовуха какая или что-то важное для них…
— С обычным магнитофоном сидел? Действительно примитивно!
— Больше легенд ходило о КГБ. На самом деле денег немного было, техника так себе… Все у них строилось на человеческом факторе. Например, комитетчик выступал на банкете в роли официанта, ходил с подносом, слушал, предлагая бокалы с шампанским… Но, в основном, мы общались на предмет безопасности, чтобы не опозориться на весь мир. Во время мероприятий на Красной площади они следили за тем, чтобы были закрыты окна: звонили, говорили, если замечали снизу, что кто-то приоткрывает. Мы ходили по этажам, просили, но иностранцы, конечно, слушались далеко не всегда.
— А как именно вами руководило Управление делами ЦК КПСС?
— Перед каждым съездом партии приходила комиссия в 100 человек и по болванке из 67 (!) пунктов проверяла номера — все ли соответствует стандартам, ГОСТам, инструкциям, предписаниям, рекомендациям, распоряжениям, указам, пожеланиям сверху в трех с лишним тысячах номеров! Недели за две до съезда выселяли всех, делали полную дезинфекцию. А потом и Чибисов Сергей Иванович, начальник Управления высотных домов и гостиниц лично все проверял, потому как, случись что, не сносить ему головы! И заселяли делегатов, пять тысяч (гостиницу строили в комплексе с Кремлевским Дворцом съездов — именно на столько человек, сколько вмещал КДС). Очень удобно: Красную площадь пересек — и ты уже во Дворце, еще раз пересек — в отеле!

«На казино рядом Красной площадью
не отважились»
— Да уж, местоположение у «России» было во всех смыслах идеальное.
— На самом деле идеальное. Все, кто приезжал в Москву из высокого, я имею в виду, начальства — в Госплан, который располагался буквально по другую сторону Красной площади, в ЦК КПСС на Старую площадь, что тоже в двух шагах, или непосредственно в Кремль, — селились у нас. Была крепкая дружба с Уралмашем — Уральским заводом тяжелого машиностроения. А директора Уралмаша по традиции становились министрами, премьер-министрами. И они жили у нас порой по несколько месяцев, пока им квартиры в Москве подыскивали и отделывали.
— В хороших номерах жили?
— В двухкомнатных полулюксах. Довольны оставались. У нас ведь, и правда, здорово было. Но главное, я считаю, были прекрасно подготовленные гостиничные кадры. Что касается высшего руководства, то мы регулярно проходили обучение в Баварии, ФРГ, в США, да много где. В частности, ездили смотреть, как там у них организован игорный бизнес…
— Любопытная командировка!
— Очень! Была мысль у нас в «России» организовать нечто подобное. Посмотрели, как устроено это дело в США, в Атлантик-сити…
— Сами-то не испытали судьбу? Говорят, новичкам везет.
— Испытал! И на «одноруком бандите» выиграл 800 долларов — даже полицейские подошли, когда загрохотал автомат, поинтересовались документами. Но мы от игорного бизнеса отказались, — не для «России» это.
— Почему?
— Фактически на Красной площади.
— Но в 90-х уже полно было казино, игровых центров — например, в гостинице «Москва», в «Метрополе». А один известнейший бизнесмен вообще чудом не выбил разрешения на казино под названием «Лобное место» на Красной площади… Да и мой приятель Герман Стерлигов, первый наш долларовый миллионер, вполне мог открыть крупнейшее в мире — он человек масштабный — казино «Красная площадь», ему якобы клятвенно обещала содействие особа, приближенная к первому Президенту России… А «Россия», стало быть, оказалась выше этого?
— Я просто хотел сказать, что мы всегда очень серьезно занимались подготовкой кадров.
— Хороший ответ!.. Осторожный вы человек, Юрий Александрович.
— Нет, правда, — смеется, закуривая очередную, Алексеев. — Подготовкой и переподготовкой кадров. Текучки не было никакой, работали до пенсии. Менялись делегациями с ГДР, Польшей, Чехословакией. «Россия» значилась гостиницей высшей категории Б, но не лидирующей категории А, заметьте. Это система была такая: мы старались держать самый высокий уровень сервиса, но называться на один уровень ниже.
— Ага, как на арабском Востоке? В Египте, например, тоже к таким хитростям прибегают, чтобы не платить лишние налоги.
— У нас — исключительно для того, чтобы не было претензий, ведь страна, а вместе со страной и гостиница «Россия» очень заботились об имидже. Так и позже, когда ввели звездность по мировой практике, мы считались 3-звездными, но всегда работали на четыре… Кроме того, у нас была очень мощная социальная база. Так сложилось, что 30—40 % персонала у нас работали из Подмосковья, мы им все проездные билеты оплачивали. У нас были две прекрасные рабочие столовые, каждая на 300 посадочных мест, полный обед стоил 40 копеек. Был свой пионерский лагерь, мы регулярно отправляли детей сотрудников на Черное море — в Анапу, на другие курорты. Наши сотрудники часто ездили на экскурсии — по Золотому кольцу, в Самарканд, Бухару, позже — в Турцию, на Кипр… И все — за счет социального фонда гостиницы. Конечно, я испытываю определенную ностальгию по тем временам.

Эхо…     Зарядье — один из старейших районов столицы. До XVIII века здесь селилась московская аристократия. Правда, при Петре I она Зарядье покинула — в результате строительных работ стоки ливневых вод в Москву-реку оказались перекрыты, из-за чего район стал грязным и неуютным. Потом были пожар 1812-го, воскрешение района благодаря усилиям столичных ремесленников — и вновь упадок, обнищание… К началу ХХ века Зарядье пришло в жалком «рубище», сотканном из хибар мелких торговцев и ремесленников. А в нескольких кварталах вообще находилось печально известное «чрево Москвы» — Хитров рынок…
Планы по сносу и переустройству Зарядья советское правительство разрабатывало еще в 1920 году. Лачуги начали сносить, но вот с тем, что строить на их месте, долго не могли определиться. Сначала планировался Дом промышленности — высотное здание Наркомтяжпрома. Потом — второй Дом Совнаркома, гигантское административное здание.
После войны, в 1947 году, к 800-летию Москвы, наконец-то состоялась торжественная закладка строения. А к 1953-му на этом месте был возведен громадный стилобат — платформа, под которой размещалось бомбоубежище. «Над» — планировались 32 этажа на 2 тысячи кабинетов… Однако после смерти Сталина строительство опять заморозилось — до тех пор, пока не возникла идея поставить здесь гигантскую гостиницу. Перед тем, как начать работу, архитектор Дмитрий Чечулин выезжал за границу, знакомился с лучшими образцами гостиниц (Париж, Лондон, позже — Германия, США). Там он консультировался с руководством сети отелей «Hilton»... В начале 60-х проект «Русского Хилтона» был принят, еще несколько лет потребовалось на доработку. И наконец в 1967 году, к 50-летию Революции строительство было закончено.
Гостиница представляла собой замкнутое каре, состоящее из четырех 12-этажных корпусов. Ориентированные по сторонам света, они так и назывались: Западный, Восточный, Северный, Южный. В центре Северного размещалась многоэтажная часть, которую называли «высотка». Фирменным знаком был крупнейший в стране и потому весьма престижный концертный зал «Россия» (он был открыт чуть позже — в 1971 году).
По разным показателям «Россия» была внесена в Книгу рекордов Гиннесса, какое-то время она считалась крупнейшим отелем Европы…
Черной датой в истории гостиницы стало 25 февраля 1977 года, когда сразу на трех этажах Северного корпуса вспыхнул пожар. Погибли 42 человека. Еще 52, в том числе 13 пожарников, получили травмы разной степени тяжести. И тем не менее благодаря мужеству пожарных удалось избежать еще больших жертв…

«Звезд принимал Восточный корпус,
номенклатуру — Западный»
— И чтобы усугубить ностальгию, давайте вернемся к Олимпиаде-80 — может быть, самый большой и чистый праздник был для Москвы и для России в целом.
— У нас в «России» во время Олимпиады жили журналисты, около 5 тысяч человек. Был пресс-центр, оборудованный по последнему тогда слову техники. Компьютеров, Интернета в ту пору не было, передавали информацию по телефону из ячеек таких, типа лингафонного кабинета. Я, кстати, и сейчас по телевизору узнаю некоторых журналистов — тогда они были молодыми, как все мы… Еще тренеры жили у нас… Члены Международного Олимпийского комитета жили в гостинице «Москва», но переговоры проводились у нас, в частности, по поводу выборов нового президента (незадолго до Игр шестой президент МОК Майкл Моррис Килланин ушел в отставку, его преемником стал испанец Хуан Антонио Самаранч. — Прим. ред.) — на 22-м этаже башни, там ресторан с видом на всю Москву, закрылись и несколько часов совещались… Были свое отделение милиции — 80 человек, своя пожарная часть.
Мы, сотрудники, во время Олимпиады дома не ночевали — работали по 20 часов в сутки.
— Проституток много было? Из Москвы их тогда как бы официально выселили за 101-й километр, сам встречал в гостинице «Селигер» в Твери шумную, веселую компанию отправленных на выселки, они и там зажигали, но в «России»-то при таком скоплении гостей, тем более иностранцев наверняка оставались?
— Сферой моей деятельности были техника и люди, ее обслуживающие. Но девочек замечал и в дни Олимпиады, хотя в глаза они не особо бросались.
— Интересно, какой оборот был у «России» в 1980-м, не помните?
— Около трех миллионов рублей в год. 1-местный номер в сутки стоил 3 рубля 60 копеек. Полулюкс — 4—50.
— Селили примерно так, как показано в бессмертном кинофильме «Мимино» — по рекомендации «Аркадия Семеныча», за билеты в Большой театр, за взятки?
— У нас около 80 % селили по распределению. То есть Управление высотных домов и гостиниц еженедельно давало нам разнарядку: из этого министерства расселить столько-то, из того — столько… Ну, а в те номера, которые разнарядкой не охватывались, селили и по звонкам, и по знакомству.
— Хотелось бы вернуться к именитым вашим постояльцам. Так случилось, что я, будучи даже не самым известным и активным журналистом, встречался в «России» или около «России» со множеством звезд, проживавших у вас: с писателем Габриэлем Гарсия Маркесом, артистом Лино Вентурой и многими другими кинозвездами, приезжавшими на Московский кинофестиваль, со звездами эстрады… Я вот о чем подумал: если бы «Россия», скажем, уцелела и на ней стали бы вешать мемориальные доски — мол, останавливался такой-то великий, жил и работал такой-то, — места бы не хватило, несмотря на колоссальные габариты!
— Это точно, — польщенно смеется Алексеев, закуривая уже седьмую, кажется, сигарету с начала нашего разговора. — В «Золотом зале», в фойе и в номерах нашей гостиницы не только «Мимино» снимали, но и десятки, если не сотни других художественных и документальных фильмов, передач… А кинофестиваль… Престижнейшее международное мероприятие было! Все звезды приезжали. Нам, руководству, давали билеты в киноконцертный зал «Россия», я там впервые посмотрел «Апокалипсис» Копполы — и был потрясен!
— А в каком корпусе проживали знаменитости?
— Как правило, в Восточном.
— Почему не в Западном, с видом на Кремль, на Красную площадь?
— Я же говорю: все заранее было забронировано для высших партийных руководителей.
— А-а, так вот на что обиделся и вдруг уехал Лино Вентура — он, должно быть, номер с видом на Василия Блаженного хотел!
— Увы, многие роптали, были недовольны. А что мы могли поделать? В номера с видом на Красную площадь просто так вообще попасть было невозможно — бронировали ЦК, Совмин, первые секретари ЦК республик останавливались, в основном, из Средней Азии, секретари крайкомов, обкомов…
— Вот же страна была замечательная: великого актера или писателя селили в номер с окном на проезжую часть, а никому не ведомого партийного функционера, которого вообще никто сейчас не помнит, — с видом на Кремль, святая святых!
— Ну почему же не помнит? Тот же Михаил Сергеевич Горбачев у нас жил, будущий первый и последний Президент СССР когда его только избрали секретарем ЦК КПСС. Помню, мы с директором Смирновым пошли его поздравлять, он был молодой, обаятельный…
— По рюмке-то приняли?
— Нет, чего не было, того не было. Боялись мы.

«В 90-х стали пускать постояльцев
прямо с улицы»
— Перестройка чем особенно запомнилась?
— Началось это с Олимпиады, она, мне думается, даже дала определенный толчок к освобождению, как в свое время Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Что-то уже чувствовалось новое, иное… Когда приезжал Рональд Рейган, мы продавали номера «России» уже не для проживания, а для телекомпаний — кстати, по тем временам очень хорошо заработали, миллион долларов! Купили на эти деньги массу первоклассного оборудования, хотя, помню, боялись сделать что-то не так, не то, ведь опыта рыночной торговли не было никакого, бились за каждый цент. Но это так увлекало!.. И пошла, понеслась перестройка. Надо было уже самим крутиться, а мы-то в «России» привыкли к разнарядкам, распределениям, распоряжениям сверху.
— Символично звучит.
— Пользуясь именем, славой «России», мы довольно долго держались на плаву. Но трудно было, очень трудно. В 1989 году на нашего директора Смирнова было совершено покушение.
— Как?
— Пришли к нему домой. Он открыл дверь, его ударили молотком. Жена закричала — ее тоже ударили.
— Кто? С какой целью?
— Я причин не знаю. Преступников не поймали. А у него до этого было два инфаркта. После покушения он долго болел, я четыре года исполнял его обязанности. Когда же его настиг вдобавок и инсульт (а что вы хотите, работа такая), назначили нового директора — Евгения Ивановича Цымбалистова.
— Как путч в августе 1991 года встретили?
— Это еще Смирнов был, он тогда болел. Честно говоря, я не очень понял поначалу, что произошло. Легко как-то отнесся. Тогда уже гостиничное хозяйство от Моссовета курировал Иосиф Николаевич Орджоникидзе — вице-мэр, министр Правительства Москвы. По предварительной договоренности я поехал к нему — обсуждать вопросы дальнейшего финансирования «России». Еду на машине, Тверская улица вся пустая, танки, БТРы, танкисты в шлемофонах, пехота в касках с автоматами… Проезжаю под «кирпич» к 5-му подъезду, там вооруженные люди — меня не пропускают. Звоню снизу Орджоникидзе, а тот: «Юра, ты что, не видишь, что в Москве происходит, встреча отменяется!» Я уехал, думая, что их окружили и не выпускают… Когда обратно к «России» ехал, уже страшновато было… И почему-то лишь когда подобрал листовку, осознал всю серьезность происходящего.
А гостиница прямо на глазах стала пустеть — постояльцы уезжали, и на их места никто не приезжал. И, по большому счету, прежние времена — показанные в том же «Мимино», в других советских фильмах — уже не вернулись никогда. «России» дали свободу, но мы не знали, что с ней делать. Постепенно стали понимать, что наступает рыночная экономика, капитализм. За клиентами стали охотиться. Ведь нужно было жить, платить налоги, зарплату, коммуналку… Кстати, о зарплате. За все время — тяжелейшее! — лишь один-единственный раз мы задержали зарплату, да и то всего на 10 дней. Крутились, выходили из положения…
— А как же вы охотились за клиентами?
— Заключили договоры с туристическими компаниями, они брали процентов 30 из цены и богатели, а мы беднели, но не могли сами выйти на рынок, сказывались прошлые тепличные условия, к которым привыкли за десятилетия… Давали объявления по радио, в поездах, на вокзалах… На всякие ухищрения пускались! В какой-то момент у нас просто катастрофическая ситуация сложилась — загрузка не более 30 процентов, особенно в зимние месяцы. Пустые стояли коридоры, номера… Еле-еле на жизнь хватало. А мы ведь еще и за название «Россия» должны были платить немаленькие деньги!
— Ну и как же справились-то?
— Открыли свободное поселение — то есть с улицы, и это было выгоднее, чем через турфирмы, которые продавали сразу пакетами, с экскурсиями. Стало возможно немыслимое в прежние, советские времена — зайти с улицы, снять номер на ночь, например.
— То есть «Россия» стала превращаться в огромный, крупнейший в Европе бордель?
— Нет. Просто правила проживания стали такими же, как за рубежом. Раньше категорически запрещалось селиться вместе женщине и мужчине, если в паспорте не было штампа о браке, и находиться постороннему лицу после 23.00 в номере, а теперь, пожалуйста, на здоровье, только плати. Мы ввели и почасовую ставку, но чаще все-таки брали на целые сутки. И мы уже действительно не заботились о морально-нравственном уровне наших постояльцев — не до этого стало. А раньше даже семьи разрушались…
— Это как, простите?
— Приезжает с какого-нибудь завода командированный, а у него здесь пассия. Потом с женой в Москву приезжает — скажем, за покупками. Останавливается у нас же. И дежурная по этажу ей, жене законной, все и расскажет… Несколько случаев таких было — до развода.
— Бдительные у вас были сотрудницы.
— Бдительные. Но вообще-то главное в наших сотрудниках — безумный патриотизм! Ходили с идеями, мыслями, как и на чем заработать «России». И, как в СССР, все жили и работали дружно, семьей.
— Семья, однако, тоже питаться должна.
— Понятное дело. Ближе к 90-м годам стали сдавать номера под офисы. Как и все гостиницы. Это гарантировало стабильность, доход. Но это, мне думается, сгубило гостиничное хозяйство.
— Что вы имеете в виду?
— Отношение уже стало не как к чему-то своему. Гостиницы приходили в упадок, их перепрофилировали, закрывали, вроде бы на реконструкцию, а на самом деле — навсегда: «Интурист», «Москва», «Россия»… Вышла декларация о развитии гостиничного хозяйства города Москвы до 2010 года, а что толку? Объявили конкурс на площадки для инвесторов: 125 площадок, а взяли-то всего 3, так как остальные где-то на отшибе, в промышленных зонах, у МКАД… Но в то же время со страшной силой развернулась точечная уплотнительная застройка — жилые дома, офисные здания, бизнес-центры, которые окупаются, естественно, быстрее, чем гостиницы. Гостиничных мест вдвое меньше стало, цены страшные, туризм почти прекратился…

«Директором быть не хотел. Но пришлось»
— Но мы с вами как-то слишком уж быстро проскользнули лихие 90-е, тогда как и для России, и для «России» они ведь не прошли бесследно. Я помню одно громкое дело за другим.
— Да, директора Цымбалистова застрелили в 1997-м году в подъезде его дома.
— И опять причины, конечно, не известны?
— В расследовании принимали участие МВД, ФСБ — никто не найден, причины убийства не установлены. Затем назначают директором Ваховского Александра Анатольевича. Через год вынужден был уйти.
— А что так?
— Не сложилось у него.
— И сам ушел?
— Да. После этого назначили директором меня.
— Не страшно было? Поджилки не тряслись?
— Ну, во-первых, у нас, находившихся непосредственно под крылом МВД и ФСБ России, влияние криминальных структур сказывалось не особенно сильно.
— Действительно, подумаешь — одному голову молотком пробили, другого пристрелили прямо на дому!
— Я имею в виду, не так сильно, как на окраинах Москвы — там совсем жизнь тяжелая была у директоров, постоянно наезжали… После увольнения Ваховского Иосиф Николаевич Орджоникидзе сказал, что пришла моя очередь. Честно сказать, не очень-то хотелось. И побаивался, да. У меня была хорошая, тяжелая, но знакомая работа…
— И все-таки согласились. Честолюбие сыграло роль? Стать первым лицом «России»!
— И это было тоже.
— Знаете, Юрий Александрович, примерно в то время, как вы стали директором, мы начали выпуск серии путеводителей по Москве — «Золотая Москва», в которой участвовали и гостиницы, размещая информацию о себе, рекламу. Со многими директорами мне приходилось общаться лично. А в «России» сразу вывели на некоего господина Джабраилова — и было такое ощущение, что он-то все и решает, а директора нет.
— Ну, я просто занимался другими вопросами, — смеется Алексеев. — Да, действительно, на рубеже веков у нас появился заместитель генерального директора Джабраилов Хусаин Алиевич. Поначалу он работал советником у Ваховского. Потом Джабраилов стал заместителем генерального директора. И я поначалу, честно говоря, отнесся к нему очень настороженно — чеченец, молодой. Но постепенно эта настороженность растаяла. Во-первых, он значительно моложе меня, энергичней, во-вторых, склад ума уже другой, современный — я-то прошлой закалки, консерватор, а у него новое видение. Поначалу его предложения казались мне авантюрами, но потом я соглашался, убеждался, что он прав. Образованный, хватка поразительная! Мы начали брать кредиты, чего раньше боялись, и за четыре года почти полностью успели переделать гостиницу, поднять общий уровень — он убеждал и убедил меня в том, что лучше жить в долг, чем ничего не делать и не развиваться. По его настоянию мы стали не снижать, а, наоборот поднимать цены на проживание. А у нас в России ведь странно все устроено: чем дороже, тем больше продажа! Так у нас оборот увеличился раза в два или даже в три, и именно благодаря его коммерческой жилке! Он предложил рестораны сдавать в аренду…
— Ну, для этого, положим, семи пядей во лбу быть не нужно.
— Наши рестораны были убыточными — стали прибыльными. А какие рестораны! Это же был крупнейший ресторанный комплекс в Европе: «Золотой зал», самый большой ресторан в Москве и России, «Васильевский» на 2-м этаже Западного корпуса, «Кремлевский» — на 21-м этаже Северного корпуса, «Северный» на 400 посадочных мест, поэтажные буфеты… Около 3000 мест! И офисы стали приносить реальную прибыль. И игорно-развлекательные центры.
— Вспомнили поездку в Атлантик-сити?
— А куда было деться? Я тоже начал перестраиваться, гостиница расцвела — мы обновили более 80 процентов номеров. У нас было порядка 60 турфирм, и благодаря именно Хусаину, всех выгнали, оставили лишь 2—3 крупные фирмы. А выгонять было трудно — скандалы, разрыв договоров, турфирмы обложили, мстили нам, куда угодно селили, только не в «Россию»… Но мы справились. Доходы догнали до миллиарда в год. В месяц — 2—3 миллиона долларов!
Нам нужен был кредит всего в 50 миллионов долларов, чтобы за три года сделать из «России» конфетку, гостиницу мирового уровня. И Орджоникидзе нас поддержал, предложение лежало у мэра Лужкова… Но — застопорилось. Видимо, тогда уже судьба «России» была предрешена, знали уже там, наверху, что недолго нам осталось.

«До сих пор не понимаю,
зачем снесли “Россию”!»
— А вам-то не угрожали? Ведь ваши предшественники давно на кладбище…
— Нет, лично мне — нет. Может, и был какой подвох, но эти вопросы решал мой советник по безопасности Саша Байков — действующий полковник ФСБ Александр Валентинович Байков. Он разбирался, а я не вникал.
— Помню, номер, до отказа заполненный оружием, у вас вдруг возник — вся Москва об этом гудела.
— Отрицать не стану. Опять-таки Саша занимался. По его словам, помощнику Хусаина подбросили оружие — кому-то нужно было Джабраилова подставить. Этот помощник год под следствием сидел, потом разобрались.
— А какова была роль Правительства Москвы? Ведь, насколько я понимаю, с середины 90-х «Россия», как и многие другие гостиницы, стала акционерным обществом и 100 % акций принадлежало именно Правительству Москвы.
— Да, Правительство города представлял Борис Васильевич Аверьянов — он был председателем Совета директоров и играл стратегическую роль. Было ему непросто, особенно во времена резких перемен. В принципе, мы подчинялись УД ЦК партии, аппарату президента. Но Аверьянов умел со всеми найти общий язык, я поражался его компетентности, выдержке, дипломатичности даже в самых сложных ситуациях! Мы хорошо работали, плодотворно. Многое было сделано, очень многое.
— Да, все проходит… Я помню ваши потрясающие детские новогодние елки!
— И до самого последнего момента они были! Не забыть Всероссийскую елку с 1999-й на 2000-й год. Пять тысяч детей со всей страны съехались — были дети, которые три недели с Чукотки на собачьих упряжках добирались! И из Чечни, где тогда шли боевые действия, — голодные, напуганные детишки… А Дни Победы! В том же 2000 году 1123 ветерана съехались в «Россию», один участник войны пешком пришел через всю страну из Владивостока! Без денег пришел, без всего — мы его накормили, поселили… Кантария был, водрузивший с Егоровым знамя Победы над Рейхстагом…
— Как вы отнеслись к сносу гостиницы, Юрий Александрович?
— Мы не понимали и до сих пор не понимаем: зачем?! Вот «Москву» снесли, новую строят — было 1800 мест, будет 400… Может, оно, конечно, и правильно с чьей-то точки зрения, не знаю.
А «Россия» конструктивно была выполнена так — это я вам как главный инженер говорю, — что еще простояла бы лет 40—50! И деньги бы приносила колоссальные. У нас же башня была с шикарными 5-звездными номерами, с панорамным видом на всю Москву, это на порядок выше было любой самой шикарной западной гостиницы.
— И как, когда ее закрыли?
— Закрыли «Россию» 31 декабря 2005 года. По традиции, мы встречали в гостинице Новый год и вышли под утро, уже 1 января. Тосты произносили всю ночь — за большую Россию и за нашу «Россию». Вышли, разъехались по домам отсыпаться. Не веря еще, что гостиницы «Россия» больше уже нет.
И никогда такой не будет.

Последнее обновление ( 19.11.2009 )